– Да нет же, нет.

Она посмотрела на меня с удивлением:

– Но чего же ты хочешь, что я должна делать?

– Ничего, просто ходи, походи немного туда-сюда, больше от тебя мне ничего не нужно.

Она принялась неуклюже расхаживать по комнате. Ничто так не раздражает женщин, как ходить раздетыми. Они не умеют ставить ноги на полную ступню. Проститутка ссутулилась и свесила руки. Что же до меня, то я был в восторге: я спокойно сидел в кресле, одетый, как на бал, – даже не снял перчаток, – а эта взрослая женщина по моей команде разделась догола и выставляла себя напоказ.

Она повернула ко мне голову и, чтобы овладеть ситуацией, кокетливо мне улыбнулась:

– Ты находишь меня красивой? Тебе приятно?

– Не твоя забота.

– Скажи, пожалуйста, – спросила она с внезапной яростью, – долго ты намерен так меня мучить?

– Садись.

Она села на кровать, и мы стали молча смотреть друг на друга. Кожа ее покрылась пупырышками. Было слышно тиканье часов за стеной. Неожиданно для нее я сказал:

– Раздвинь ноги.

Она помешкала с долю секунды, затем подчинилась. Я смотрел ей между ног и сопел. Потом я начал хохотать, да так, что на глазах у меня выступили слезы. Я ей сказал просто:

– Ты что-нибудь понимаешь?

И опять принялся хохотать.

Она смотрела на меня, словно остолбенев, затем страшно покраснела и сдвинула ноги.

– Подлец, – процедила она сквозь зубы.

Но я засмеялся еще громче, и тогда она резко встала и взяла со стула свой бюстгальтер.

– Постой, – сказал я ей, – это еще не все. Я дам тебе пятьдесят франков, но и я хочу за них кое-что получить.

Она нервно схватила свои трусы.

– Мне это надоело, ты понимаешь. Я не знаю, чего ты хочешь. Если ты привел меня сюда, чтобы издеваться надо мной…

Тогда я достал мой револьвер и показал ей. Она посмотрела на меня серьезно и, ничего не сказав, бросила трусы.

– Валяй, – сказал я ей, – шагай.